Наш бронепоезд. Даешь Варшаву! - Страница 21


К оглавлению

21
В.И. Ленин

Чувствительность некоторых ВВ сильно зависит от массы и температуры ВВ.

(Из наставления по обнаружению и обезвреживанию взрывных устройств)

Разбудила Катю смущенная Витка:

– Екатерина Георгиевна, я выйти хочу, а там эти торчат.

Катя села на узкой койке, зевнула:

– Удивляюсь я тебе. Где твое иудейское здравомыслие? Подумаешь, солдаты – они же, когда на посту, – вроде механизма бездушного. А удобства посещать любому человеку свойственно. Прихвати полотенце для отвода глаз.

– Я солдат не боюсь. Там ваш подполковник и господин поручик.

– Понятно. Пошли вместе.

Прот спал, свернувшись калачиком и накрывшись с головой одеялом, – только тощие ноги торчали.

В коридоре переминались с ноги на ногу стрелки. Жизнерадостный поручик сидел на подоконнике, Макаров курил у открытого окна. Катя заслонила юркнувшую в дверь по соседству девчонку и поздоровалась:

– Доброе утро, господа. Вы решили лично охрану усилить? Или случилось что-то? Погода, я смотрю, чудесная, раннее утро, птички поют. Сейчас бы кофе на балконе выпить.

– Кофе не получится. Вернее, кофе – пожалуйста. Но на балконе торчать неблагоразумно. В городе неспокойно. Ночью перестрелка на Москалевке была. До сих пор кварталы прочесывают, – доложил словоохотливый Виктор.

– Так что же вы, господин поручик, в окне маячите? – удивилась Катя. – Пальнут в спину – у вас там ремни так завлекательно перекрещиваются. И поминай как звали красавца поручика.

– В доме напротив – с ночи наши люди, – объяснил подполковник, аккуратно раздавливая окурок в пепельнице. – У нас и у вас, Екатерина Георгиевна, сегодня знаменательный день. Мы с вами приглашены на переговоры на самом, хм, высочайшем уровне. Вы с товарищем Бронштейном, случайно, лично не знакомы?

– Очень надо, – Катя скривилась.

– Придется. Мы с вами, может быть, и в сторонке постоим, но на мальчика светоч революции непременно возжелал глянуть. Так что мы входим в свиту. В связи с чем велено вас разбудить, накормить и так далее…

Против приличного завтрака Катя не возражала, но зачем было нужно устраивать столь ранний подъем, осталось тайной. Рандеву с полномочными представителями Советской Москвы было назначено на вторую половину дня. До этого следовало привести себя в порядок. Ободранного Прота, а заодно и сопровождающих его девиц командование требовало привести в божеский вид. Подполковник Макаров скрепя сердце предложил заехать на склад конфискованного товара, что располагался неподалеку, на Елизаветинской. Дополнительную охрану не брали – контрразведчики надеялись, что вояж не привлечет особого внимания.

В городе было тихо и спокойно. Гуляла публика, скучали на постах солдаты. Цокали копытами по булыжной мостовой конные патрули. Беспокойная Москалевка находилась вдалеке от центра, и нынешнее солнечное летнее утро ничто не омрачало.

«Паккард» проскочил по узким переулкам, свернул во двор, к складским строениям. Молодцевато вытянувшийся часовой у ворот отдал честь.

– Вот сюда, – указал на дверь всезнающий поручик. – Вы не представляете, господа, сколько награбленного барахла бросили «товарищи». До сих пор интенданты пересчитывают.

На взгляд Кати, интенданты пересчитывали взятое на штык добро очень даже азартно. По крайней мере, немногочисленный персонал складов двигался шустро. Появление Макарова внесло некоторое смятение, которое, правда, улеглось, когда подполковник предъявил выписанные в штабе требования.

– Прошу вон туда, – грузный капитан-интендант указал в глубь анфилады сводчатых перекрытий. – Там вещи поприличнее. Остальное, пардон, пока не успели разобрать. Семен, проводи. Сударыни, прошу не стесняться. Облегчите наш каторжный труд – нам здесь до второго пришествия возиться.

– Ой-ей-ей! – Вита оглядела грубо сколоченные, кажущиеся бесконечными стеллажи, плотно забитые пестрой одеждой. – То все с мертвецов знято?

– Полагаю, большая часть бескровно изъята из обывательских шкафов и сундуков, – рассеянно сказал подполковник. – Магазины, увы, закрыты. На рынке одежда из тех же сомнительных источников. Грязное не берите и не думайте о дурном. К сожалению, ничем иным помочь не могу. На рынке нам появляться категорически нельзя.

– Ой, – пролепетала ошеломленная Вита. – Мы здесь до вечера ничего не найдем.

– В вашем распоряжении час, не больше, – Макаров захлопнул крышку своего брегета. – Екатерина Георгиевна, командуйте. Мы с поручиком у двери подождем.

– Катерина Еорьевна, оно ж все чужое, – жалобным шепотом возопила Витка.

– Не выдумывай. Шукай да подбирай что понравится. Только без эксцентрики. Поняла?

Топтавшийся рядом унтер-офицер ткнул карандашом в крайний ряд:

– Дозвольте посоветовать, барышням лучше оттуда начинать – почти все новое, ненадеванное.

Прот, так и не вымолвивший ни слова, сидел на рулоне бархата. Катя присела рядом:

– Эй, господин генеральский советник, что выбирать будем? Ты чего отмороженный?

– Вы, Екатерина Георгиевна, подберите мне что-нибудь, – вяло сказал мальчик. – Вы лучше разбираетесь.

– «Что-нибудь» будет тереть в самых ненужных местах, – Катя заглянула в лицо мальчику. – Прот, да ты чего?!

Мальчик зло утер щеки:

– Да, слюни я распустил. Малый я. А вы что думали? Не вырос я, дитя неразумное.

– Возраст при чем? Я и сама со слабостями. Вот ночью слезу пустила.

Прот изумленно покосился:

21